Анализ Жюсто.

Так, трагическое восклицание, повторенное несколько раз, сначала перестает быть трагическим, затем становится комическим, а, в конце концов — бессмысленным. Такого рода повторы и многословие в сочетании с другими приемами позволяют письму становиться чистой игрой, избавляться от всякой полезности, всех целей и желаний, кроме одного — желания продолжить процесс письма.

Творчество Лафорга, отмечает Жюсто, дает все необходимое для признания письма в его чистой форме, когда оно, освобожденное от всякого содержания, простодушно смотрится в зеркало. Возникающий из письма текст также отсылает лишь к самому себе, провозглашает полное отсутствие содержания. Говоря словами Барта, он является воплощением романического без романа, в котором нет ничего, кроме чистой формы.

Порождающее текст письмо сводится к беспрерывному продолжению строки, преодолению километров белого пространства бумаги, бесконечному преследованию текста. Оно напоминает то, что у Дерриды принимает вид танца сарабанды означающих вокруг дыры означаемого.

Отмеченные черты письма, хотя и не в таком чистом виде, Жюсто находит также в творчестве С. Перса и Л. Селина. Анализируя поэмы Перса, он отмечает, что роль письма при их создании состоит, прежде всего, в ткани текста, который определяется как плотное ядро энергии, которое развертывается в обостренной верности самому себе. Главное в таком тексте — фонические и ритмические структуры; от реальных вещей и от личности поэта в нем остается одно только эхо; его семантическое поле является пустым.


No Comments Yet.

Leave a comment

[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]